Пятничным весенним вечером мы сидели на просторной кухне в квартире Олега Оджо и разговаривали о том, как зарождалась клубная культура в России, что сейчас происходит в клубной индустрии и почему отец российского диджейства считает, что нам не хватает объединения диджеев в глобальном масштабе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты вспомнил какие-то наиболее яркие периоды, с которыми у тебя отождествляется развитие клубной культуры в стране.

— Была бесшабашная пора дискотек «Лис’C», «Танцевальной Зоны». Не могу к этому приписать мой Palace, потому что он был все-таки клубом. А клуб — это помещение, где люди собираются по интересам, приходят общаться, играет определенный музыкальный стиль, есть некая камерность, удобства. Несмотря на то что он был на 1-й Парковой улице в Измайлово, туда приезжали очень многие люди. Модные, богатые… Разные…

И в то же время был «Лис’С». Стадион, где собирались все — и модные, и богатые, и бандиты, и проститутки — все, что можно было собрать, там собирали. Меня один раз отравили там клофелином. Кто-то в напиток подмешал, и началась интоксикация. В этом месте было опасно. Ты не знаешь, кто что сделает. А в клубе люди намного спокойнее в этом плане.
Это был один период, он перешел в другой. Появилось ответвление коммерции — им стал «Арлекино», и был андеграунд, который в то время олицетворял клуб Jump. Происходило только за счет того, что в одном месте играли одни диджеи, в другом месте другие. Джамповские — Фонарь, Спайдер и Фиш. Их тянуло больше к электронике, хотя Селиверстов, совладелец клуба, был против. Но он был прогрессивным человеком, и в конце концов ему пришлось смириться. Несмотря на это, на сцене в «Джампе» тоже были и Лада Дэнс, и Владимирская, и даже группа «Рондо». И вместе с ними в этой каше были и Arrival. Никто и никогда не поставил бы Arrival в «Арлекино», потому что «Арлекино» тогда был, как сейчас у нас «Опера». Потом все это плавно переросло в какую-то движуху…

Некоторые люди начали употреблять, баловаться всякой ерундой… Это было как бы модно… На фоне всей этой движухи открылся «Титаник». Он сплотил внутри себя и электронщину, и коммерцию, которая необходима для бомонда и зарабатывания денег. Несмотря на то что многие знали, что кто-то что-то употребляет, там это было категорически запрещено. Даже в туалетах были камеры, и людей арестовывали и сдавали в милицию не один раз. Несмотря на то что в клубе собирались одновременно и наркоманы, и алкоголики, там всегда было очень тепло, очень уютно, весело и динамично.

Параллельно с «Титаником» была трансовая волна. Такая… наркотическая… Базой этой волны был клуб «Аэродэнс» Тимура Мамедова и Гаврилы. Потом, когда «Аэродэнс» стал перегружать, «Титаник» тоже поднадоел, те же промоутеры и друзья промоутеров, например, Цодиков, который делал «Гагарин пати» (для меня это вообще первый промоутер в нашей стране), Салмаксов и Хаас из Питера — все скооперировались и вместе с Игорем Шулинским, главным редактором «Птюча», придумали клуб «Птюч». Там они сделали некий бомондный андеграунд, несмотря на то что поначалу «Птюч» был как бы для подростков. Потом он стал «для своих», потому что под конец уже вообще мало кого пускали. Если говорить о зарождении у нас андеграунда, с точки зрения не музыки, а закрытости, секретности, избранности людей и ограниченности музыкальных стилей, — это был «Птюч». Там играли Еж, Иван Салмаксов, Компас-Врубель, Зорькин, только дип-хаус. Если сравнивать «Птюч» с тем, что у нас есть сейчас, то это корни, которые дали нам «Крышу мира» или «Газгольдер».

Это закрытые клубы не потому, что, как говорят, там употребляют какую-то фигню; я ничего не употребляю и хожу только на «Крышу», потому что там много моих знакомых и друзей, там я чувствую себя комфортно, не парюсь, что кто-то устроит мордобой. Можно спокойно прийти со своей девушкой, и никаких проблем не будет, что не скажешь о многих других местах в Москве, где ночь может закончиться очень неприятно.
Первым фэшн-клубом в Москве был «Манхэттен-Экспресс». Все показы, вся тусовка моды была там благодаря жесткому фейс-контролю, который сильно ограничивал число тех, кто мог туда попасть. Я там был и резидентом, и арт-директором. «Манхэттен-Экспресс» был как неотъемлемая часть клубной жизни. Если тебя пустили туда, а надо было еще заплатить за вход, долларов 30–40, то тебя уже считали как бы приобщенным к элите.

Потом пошли рэйвы в МДМ, СДК МАИ… Это период, когда туда ходили дети, слушали музыку, танцевали, пили пиво, потому что на более дорогие напитки или на что-то еще денег ни у кого не было.
Потом это все уже стало перерастать в маленькие камерные клубы — «Парк», «Гараж». Люди устали от массовости, все хотели каких-то местечковых тусовок, появились денежки, их захотелось потратить. За счет этого начал подавать признаки гламур — спрос, на который позже появилось предложение.

Началом гламурного этапа в клубной жизни был «Цеппелин», туда люди реально приезжали показать себя, хорошо поесть, были разные мероприятия, и там были after party. То есть у «Гаража» были свои after party, для алкоголиков, а в «Цеппелине» были after party не для алкоголиков, условно говоря. Дальше, на мой взгляд, уже пошла штамповка. Всем известные «Осень», «Зима», потом «Дягилев» и так далее. В итоге я бы всю клубную историю разделил на пять-шесть периодов, где можно отметить то, что происходило в отношении музыки, в отношении тусовок, людей, их статуса, вкуса, внешнего вида.

— И вот, пройдя все эти периоды, в итоге то, что происходит сейчас, какие ощущения у тебя вызывает?

— Мне кажется, что у нас проблема в том, что у людей нет музыкальной культуры. И это большинство. Единицы уделяют внимание каким-то новшествам. При этом никаких тенденций, в прямом смысле этого слова, я не ощущаю. На протяжении уже где-то, скажем, года. У нас как год назад была «Опера», год назад был «Рай», Famous, появились Forbs, Pach» — а по большому счету это не тенденции. Тенденция — это когда будут открываться такие заведения, как «Крыша мира», в каком-то количестве.

— Ну вот сейчас Dubclub открылся на территории «Армы», можно сказать, что там прослеживается тенденция «Крыши мира»…

— Это не тенденция. Тенденция — это когда у тебя несколько заведений одного формата, а не когда один клуб открылся, и говоришь: о, а ты слышал, там формат, как на «Крыше». Когда их откроется пять, шесть, десять, вот тогда это будет тенденция. А пока тенденцию можно видеть только в коммерции. Все больше и больше коммерческих клубов открывается. За последние полгода открылось четыре-пять мест, вот это тенденция. И на убыль не идет, а это на фоне кризиса! Люди тратят деньги, там чек немаленький, например, Red Bull там стоит, по-моему, 500 рублей.